Срыв движения через Ормузский пролив — узкую морскую артерию между Ираном и ОАЭ — может ударить не только по ценам на нефть. Аналитики Jefferies описали, как подобные перебои способны «развернуть» цепочку последствий сразу в нескольких сферах: от логистики и стоимости удобрений до продовольственных цен и структуры мировой энергетики. В фокусе — не абстрактные прогнозы, а вполне конкретные механизмы, по которым экономика и климатические риски переплетаются с кризисом поставок.
Почему Ормузский пролив считается критическим узлом
Ормузский пролив — один из ключевых маршрутов для международной транспортировки энергоресурсов. Через него проходят огромные объемы нефти и нефтепродуктов, а также существенная часть торговли сжиженным природным газом.
- По оценкам Jefferies, пролив обслуживает примерно 20 млн баррелей в сутки сырой нефти и нефтепродуктов.
- Там же проходит около 20% мирового оборота сжиженного природного газа (СПГ).
Когда движение в проливе нарушается, страдают сразу несколько сегментов товарного рынка: меняются маршруты, растут издержки доставки, а цены начинают реагировать не только на нефть, но и на газовую и продовольственную цепочку.
Продовольственный «тройной шок»: транспорт, удобрения и биотопливо
Jefferies выделяет эффект, который условно можно назвать «тройным» ростом продовольственных цен. Под удар попадают три компонента, которые в итоге отражаются на стоимости еды для потребителей.
- Транспортные расходы: если дороже топливо и сложнее логистика, растет стоимость перевозки.
- Цена удобрений: без доступных азотных удобрений снижается эффективность и себестоимость сельхозпроизводства.
- Биотопливо: конкуренция между продовольствием и топливом усиливается, когда энергетический сектор начинает «перетягивать» сырье.
Важная деталь: практически весь объем продовольствия, который торгуется на мировом рынке, перевозится морем либо по суше на грузовиках, работающих на дизеле. Поэтому любые скачки транспортных издержек «встраиваются» в цены большинства категорий продуктов — от зерновых до кормов и сырья для переработки.
Почему газ в заливе особенно уязвим, а стратегических «заначек» по удобрениям почти нет
Отдельная проблема связана с тем, что часть природного газа, который оказывается недоступным из-за перебоев поставок, фактически «застревает» в регионе — в частности, в Персидском заливе. Именно этот газ используется как ключевое сырье для производства ряда химических продуктов.
В отчете Jefferies подчеркивается: природный газ сегодня является главным сырьем для аммиака, а также для производства почти всех азотосодержащих удобрений. Это значит, что сбой в газовой логистике напрямую отражается на том, насколько быстро и дешево можно производить удобрения.
Если для нефти существуют механизмы стратегических резервов и аналогичные подходы обсуждаются на международном уровне, то по удобрениям картина иная: в мире нет эквивалента масштабных стратегических международных запасов, сравнимых с механизмом резерва нефти Международного энергетического агентства (IEA).
Когда нефть дорожает: продовольствие начинает конкурировать с топливом
Jefferies обращает внимание на экономическую логику, которая особенно заметна при росте цен на нефть. Если нефть резко дорожает, превращение пищевого сырья в энергию может становиться выгоднее, чем использование его по прямому назначению — для питания или кормления.
В результате возникает конкуренция спроса между едой и топливом. Этот эффект усиливается пороговыми ценами на нефть: когда стоимость сырой нефти поднимается выше $100 за баррель, большинство биотоплив начинает выглядеть более конкурентоспособно. При этом конкретные точки «переключения» зависят от страны и региона, а также от того, как ведут себя цены на «мягкие» сырьевые товары (в том числе сельхозкультуры).
Энергобезопасность и роль возобновляемой генерации
На фоне разговоров о дефиците энергии логично ожидать возврата к более углеродоемким источникам. Однако в Jefferies отмечают и противоположный тренд: при текущих уровнях цен на нефть солнечная и ветровая энергетика по-прежнему остаются самым дешевым способом наращивать новую генерацию во многих странах.
Именно это делает аргументы в пользу ускорения внедрения возобновляемых источников энергии более убедительными с точки зрения «энергетической безопасности». Проще говоря, когда поставки по ключевым маршрутам становятся нестабильными, ценность технологий, которые не зависят от морских поставок топлива, растет.
Риск «фоссильного закрепления»: как кризис может законсервировать старые мощности
Тем не менее, в отчете присутствует важная оговорка. Jefferies предупреждает о политическом риске, который можно описать как «впрыскивание» долгосрочной инерции: правительства, пытаясь быстро закрыть дефицит энергии, могут принимать решения, закрепляющие зависимость от ископаемого топлива на годы вперед.
К таким мерам аналитики относят:
- одобрение новых угольных мощностей в условиях дефицита электроэнергии;
- подписание долгосрочных контрактов на поставки СПГ (офткейк-агreements);
- расширение добычи нефти и газа внутри страны на условиях, которые повышают вероятность того, что часть активов окажется «застрявшей» — то есть будет трудно окупать инвестиции, если спрос и правила со временем изменятся.
Иными словами, даже если энергетический кризис будет краткосрочным, последствия решений могут оказаться долгими — через финансовые обязательства и капиталоемкие инфраструктурные проекты.
Вырастут ли выбросы: решают сроки и то, на сколько отключена Катарская добыча
Отдельный блок оценки связан с климатическим эффектом. Jefferies ожидает, что в ближайшей перспективе выбросы могут увеличиться из-за замещения газа углем — то есть из-за переключения генерации на более «грязное» топливо, когда СПГ дорожает или становится труднодоступным.
Логика повторяет сценарий, который уже наблюдался в Европе: когда газ становится дорогим или недоступным, часть электроэнергетики вынуждена закрывать провал за счет угля. В Jefferies отмечают, что при росте цен на СПГ европейские и азиатские коммунальные компании сталкиваются с тем же экономическим стимулом, который привел к росту угольной генерации в 2022 году.
При этом конечный масштаб роста выбросов будет зависеть от двух параметров:
- как долго продолжается конфликт;
- на какой срок производство Катара остается отключенным.
Климатические сигналы: «каждый индикатор красный»
Параллельно с энергетическими и продовольственными рисками мировое сообщество получает тревожные климатические данные. В отчете Всемирной метеорологической организации (World Meteorological Organization) State of the Global Climate 2025, опубликованном в День Всемирной метеорологии, говорится, что климатическая ситуация находится в состоянии чрезвычайной степени опасности: каждый ключевой индикатор фиксирует тревожные значения — «горит красным».
Контекст: почему энергетические сбои так быстро отражаются на экономике
Механизм, описанный Jefferies, понятен даже без специальных терминов. Энергетика — это «кровеносная система» для промышленности и транспорта. Когда нарушается поставка топлива через узкий маршрут, дорожает перевозка, растут издержки производства (в том числе удобрений), меняются решения по топливу и сырью. В итоге страдает не один рынок, а сразу несколько: от торговли энергоресурсами до стоимости продуктов питания.
В условиях, когда одновременно усиливаются климатические риски и растет чувствительность цепочек поставок, решения правительств о том, как отвечать на кризис, становятся особенно важными — потому что они могут либо ускорить переход к более устойчивой модели, либо закрепить зависимость от ископаемого топлива на длительный срок.