Пока руководители крупнейших нефтегазовых компаний на этой неделе обсуждали, как война вокруг Ирана стала одним из самых масштабных потрясений для мировой энергетики, они почти не говорили вслух о другом эффекте — о прибыли, которую принесут рекордно высокие цены на сырье. Для «большой нефти» рост стоимости продаваемой энергии означает не только напряженность в цепочках поставок, но и потенциально многомиллиардный финансовый выигрыш в ближайших кварталах.
Откуда взялся ценовой скачок
В марте мировые котировки заметно ускорились. Нефть марки Brent — ключевой ориентир на рынке — в текущем месяце в среднем держалась около 97 долларов за баррель. Это на 33% выше мартовской же динамики прошлого месяца: в феврале среднее значение составляло 69 долларов, а в январе — 65 долларов.
Поводом для резкой перестановки на рынке стала эскалация вокруг Ирана: начавшиеся 28 февраля боевые действия с участием США и Израиля привели к остановке примерно пятой части мировых объемов топлива, которые проходят через Ормузский пролив. Этот маршрут имеет ключевое значение для глобальных поставок, поэтому даже частичное «выключение» логистики быстро отражается на цене.
Сценарий похож на 2022 год
Нынешняя ситуация по своей логике напоминает 2022 год, когда после начала российской военной операции на Украине рынок энергетики пережил сильнейшие потрясения. Тогда нефтяные компании установили рекорды по прибыли, а часть излишков распределялась акционерам — через повышенные дивиденды и программы выкупа собственных акций. В обществе это вызвало волну критики и разговоров о введении налогов на «сверхприбыль» (windfall-profit taxes) — то есть о специальных сборах для компаний, которые получают доходы, превышающие обычные уровни, из‑за внешних шоков на рынке.
«Первый квартал будет феноменальным. Я не вижу способа, чтобы это изменилось», — заявил Лео Мариани, старший аналитик по исследованиям в Roth Capital Partners.
Кто может заработать больше, а кто — нет
Наиболее заметные выгоды, по оценкам участников рынка, могут получить компании, у которых меньше операций или производственных активов в регионе Ближнего Востока. Их преимущество — более высокие цены при сравнительно меньших расходах, связанных с остановкой добычи, «застреванием» танкеров, а также дорогими ремонтами инфраструктуры, пострадавшей от атак.
При этом даже на фоне потенциально больших прибылей менеджеры, судя по заявлениям, скорее всего не будут пересматривать планы капитальных вложений в расширение добычи. Логика проста: нефтегазовые компании стараются избегать решений, опирающихся на краткосрочный всплеск цен.
Прогнозы по прибыли: какие компании в центре внимания
За последние недели аналитики корректировали ожидания по финансовым показателям нефтегрупп.
- По Chevron: за месяц шесть аналитиков пересмотрели прогноз по прибыли на акцию за первый квартал, увеличив оценку в среднем примерно на 40% (данные основаны на рыночных расчетах LSEG). Три аналитика по Shell (компания базируется в Лондоне) подняли оценку чистой прибыли за трехмесячный период в среднем на 15%.
- По Exxon Mobil: консенсус по прибыли на акцию за весь год повысили примерно на 4% по сравнению с ожиданиями до начала войны — это меньше, чем рост прогнозов у ряда других компаний. По мнению Стюарта Гликмана, директора по исследованиям акционерного капитала в CFRA Research, одна из причин в том, что Exxon как крупнейший американский игрок имеет более высокую «подверженность» сбоям в поставках и рискам, связанным с регионом Ближнего Востока.
В то же время часть аналитиков по Exxon меняла оценки в разные стороны: четверо увеличили прогнозы, а трое — снизили их.
Когда компании опубликуют отчетность
Финансовые детали, которые помогут понять масштабы эффекта от цен и логистических сбоев, компании представят в ближайшие даты:
- Exxon Mobil планирует опубликовать показатели за первый квартал в следующем месяце.
- Shell выпустит квартальную обновляющую записку 8 апреля с описанием того, как конфликт, вероятно, повлияет на финансовые результаты.
Отдельно отмечается, что часть производственной инфраструктуры Shell — объект Pearl GTL (gas-to-liquids, газ в жидкие продукты) в Катаре — была повреждена в ходе атак в текущем месяце.
Расчеты о дополнительных доходах: нефть и баррель
В материалах рынка фигурируют оценки потенциальных «добавочных» поступлений от роста цены за баррель.
- Chevron: в четвертом квартале компания производила 4 млн баррелей в сутки. Если предположить рост цены на 33 доллара за баррель сверх базового уровня (в тексте расчетов фигурирует средняя спотовая Brent около 64 долларов за баррель), то дополнительные доходы в марте могут составить примерно 4 млрд долларов.
- Exxon Mobil: производство — около 5 млн баррелей в сутки. При тех же допущениях дополнительные доходы в марте оцениваются примерно в 5,1 млрд долларов.
При этом учитывается, что эффект по денежным потокам и итоговой прибыли может проявиться не сразу. Причины — временные лаги и хеджирование (hedging), то есть финансовая защита от ценовых колебаний с помощью заранее заключенных контрактов. Из-за этого часть результатов может отразиться уже во втором квартале или позже.
Газовый рынок: рост еще сильнее
Влияние войны ощущается не только в нефти. Газовый сегмент, особенно в Азии, реагирует резче: цены на сжиженный природный газ (СПГ, liquefied natural gas) после начала войны выросли на 143%.
Однако и здесь возможны ограничения для роста прибыли. Часть потенциала может «съесть» снижение объемов — из-за потерянной добычи на объектах в регионе, а также из-за дополнительных расходов на выполнение обязательств перед клиентами: топливо приходится перенаправлять по более длинным маршрутам и менять логистику. Кроме того, некоторые установки получили повреждения в результате ударов иранскими ракетами и дронами.
Как война влияет на сервисные компании
Срыв планов по разведке и добыче в регионе Ближнего Востока способен ударить по компаниям, которые обслуживают нефтяные проекты — бурение, оборудование, сервис и сопутствующие услуги. Эту точку зрения выразил Джеймс Уэст, руководитель направления исследований по энергетике и электроэнергии в Melius Research.
По его данным, зависимости по выручке от региона у разных игроков заметно различаются:
- SLB (ранее Schlumberger) получает 34% выручки из региона Ближнего Востока и Северной Африки.
- Weatherford International — 44% выручки из этого же региона.
Weatherford International не ответила на запрос. Exxon, Shell и Chevron отказались от комментариев. SLB при этом сослалась на ранее опубликованное заявление: там указывалось, что выручка в первом квартале может оказаться ниже ожиданий, а компания ожидает дополнительных затрат, которые, по прогнозу, окажут влияние примерно на 6–9 центов на акцию в пересчете на разводненную прибыль.
Шансы для американского сланца
На фоне общей картины отдельные участники рынка видят более сильные перспективы у американских сланцевых производителей, у которых почти нет международных активов. В частности, консенсус ожиданий с Уолл-стрит предполагает, что Diamondback — добытчик из США, не имеющий зарубежных активов, — сообщит о прибыли за первый квартал около 3 долларов на акцию. Это на 28% выше оценок, сделанных до начала войны, — так охарактеризовал ожидания Стюарт Гликман.
Параллельно аналитики, по его словам, поднимают прогнозы и на полный год: прибыль Diamondback на акцию может быть пересмотрена вверх примерно на 22% относительно оценок до конфликта.
«Получается сигнал, что в оценках компаний заложены более длительные эффекты, даже если администрация Трампа пытается убедить рынок, что движение через Ормузский пролив возобновится», — сказал Гликман.
Diamondback на запрос не ответила.
Почему сверхприбыль не гарантирует новые проекты
Даже при росте доходов отрасль остается заложником ценовой волатильности. Основатель индийской Cairn Oil & Gas Анил Агарвал подчеркнул зависимость сектора от котировок: «Нефтяная индустрия целиком опирается на цену. Цена выросла — значит, выигрывает каждая нефтяная компания».
Тем не менее, рекордные показатели в ближайшем квартале не обязательно приведут к увеличению инвестиций в расширение добычи. Так, Джефф Лоусон, исполнительный вице-президент Cenovus — одной из крупнейших компаний Канады по разработке нефтяных песков, отметил, что опираться на только что наблюдавшийся скачок котировок рискованно.
«Я не хочу строить планы на ценах, которые мы только что видели. Это ощущается как тяжелый краткосрочный “всплеск”, — сказал Лоусон.
Он не стал оценивать, как конкретно эти уровни повлияют на финансовые результаты Cenovus в первом квартале, но напомнил: кратковременный пик цен не означает автоматического санкционирования новых проектов в нефтяных песках Канады.
«Нефть будет то расти, то падать. А для нового проекта нужно показать работоспособность на горизонте 5–7 лет», — добавил Лоусон.
Что это значит для рынка в ближайшие месяцы
Пока война сохраняет неопределенность по поставкам через Ормузский пролив, а газовый сегмент демонстрирует особенно резкую реакцию, финансовые отчеты компаний будут важны не только для оценки текущей прибыли, но и для понимания того, как менеджмент трактует вероятность дальнейшего удержания высоких цен. В центре внимания окажутся и результаты, и комментарии о том, когда именно эффекты — из-за хеджирования и временных лагов — начнут отражаться в отчетности.
Иными словами, отрасль получает шанс на сильный старт года, но вопрос о том, превратится ли этот шанс в долгосрочные инвестиции, будет зависеть от того, насколько устойчивыми окажутся ценовые уровни и насколько быстро восстановится логистика в ключевых транспортных коридорах.