4 мая в Окленде (штат Калифорния) в рамках судебного процесса, который во многом способен определить дальнейшую судьбу OpenAI, президент и сооснователь компании Грег Брокман раскрыл в суде финансовые обстоятельства, которые раньше были известны не полностью. В частности, он подтвердил, что его доля в бизнесе, связанном с OpenAI и фигурирующем в контуре деятельности CEO Сэма Альтмана, оценивается почти в 30 миллиардов долларов. Эти сведения прозвучали во время допроса, инициированного юристами Илона Маска — одного из основателей OpenAI, ныне судящегося с компанией.
Спор вокруг статуса OpenAI и отказа от благотворительных целей
Рассмотрение дела в Калифорнии идет уже вторую неделю. Истец — Илон Маск — требует отстранения Альтмана и Брокмана от руководства, а также заявляет многомиллиардный иск о возмещении ущерба в размере 150 миллиардов долларов. В основе претензий лежит тезис о том, что OpenAI в свое время неправильно изменила организационно-правовую форму: вместо благотворительной модели компания, по мнению Маска, перешла к коммерческой деятельности, отказавшись от первоначальных целей.
Отдельный акцент в позиции истца — утверждение, что компания отклонилась от курса на приоритет безопасной разработки искусственного интеллекта и вместо этого сосредоточилась на извлечении выгоды. В судебных материалах Маск также настаивает на том, что в результате подобных решений пострадала система благотворительных обязательств.
Что именно раскрыл Брокман: оценка доли почти в 30 миллиардов
Как прозвучало в суде, Брокман согласился с тем, что его доля оценивается примерно в 30 миллиардов долларов — цифра, которая прежде публично не называлась в таком объеме. Судебное уточнение стало особенно значимым, поскольку вопрос о независимости руководителей и возможном влиянии финансовых стимулов напрямую связан с обвинениями в конфликте интересов.
Согласно прозвучившим в зале суда обстоятельствам, в 2017 году Сэм Альтман передал Брокману долю в семейном офисе Альтмана. На тот момент эта доля оценивалась в 10 миллионов долларов. Тогда же, как было отмечено в показаниях, Брокман, Маск и другие руководители обсуждали реструктуризацию OpenAI в коммерческую структуру. Логика обсуждений сводилась к тому, что для обучения и развития ИИ требуется дорогостоящая вычислительная инфраструктура.
Связь компенсации и лояльности: что передали другому руководителю
В суде обсуждался и вопрос о том, обсуждалась ли компенсация Брокмана напрямую с Маском. Сам Брокман заявил, что предметно этот аспект с Маском не обсуждал. При этом в ходе заседания зачитывались письма, из которых следовало: Альтман упомянул договоренности в отдельном разговоре с Джаредом Бирчаллом — руководителем семейного офиса Маска, который затем пересказал детали Маску.
В одном из писем Бирчалл, как прозвучало в суде, указал, что Альтман «компенсировал Грега с возможностью участия» через процент владения личным семейным офисом Сэма. В том же сообщении содержалась оценка, что сделка может привести к «большей лояльности Грега по отношению к Сэму» из-за условий договоренности. Маск, как отражено в материалах, переслал это сообщение Брокману, сопроводив пересылку двумя вопросительными знаками.
Когда юристы попытались выяснить, насколько Брокман был лоялен Альтману, он ответил уклончиво: «Я не знаю, сказал бы я это именно так».
Доли в компаниях, связанных с Альтманом: Cerebras и Helion Energy
Отдельный блок вопросов касался инвестиций Брокмана в технологические проекты, которые, по версии обвинения, тесно связаны с Альтманом. В показаниях, прозвучавших в понедельник, Брокман сообщил, что владеет акциями AI-компании Cerebras — в том числе в периоды, когда OpenAI обсуждала покупку этого производителя чипов. В текущем году OpenAI заявляла, что планирует потратить значительные средства на приобретение чипов Cerebras, чтобы нарастить вычислительные мощности.
Кроме того, Брокман сообщил о доле в Helion Energy — стартапе из сферы термоядерного синтеза, в который Альтман уже инвестировал сотни миллионов долларов. В марте Альтман временно сошел с должности в совете директоров Helion: объяснение, которое приводилось публично, сводилось к тому, что две компании рассматривали возможность сотрудничества.
Почему это важно: конфликт интересов и независимость руководства
Юридическая логика истца в подобных кейсах обычно строится вокруг вопроса независимости и прозрачности. Если руководитель одновременно принимает решения в интересах компании и при этом напрямую заинтересован в финансовом результате через сторонние доли, суд может рассматривать это как потенциальный конфликт интересов. Именно поэтому финансовые связи — такие как оценка долей, участие в портфельных активах и участие в программах через семейные фонды — становятся ключевыми элементами доказательной базы.
Аргументы Маска: обещание создать некоммерческую структуру и переход к коммерческой модели
Илон Маск, являющийся одним из самых богатых людей в мире, утверждает, что OpenAI, Альтман и Брокман получили от него 38 миллионов долларов в виде пожертвований и также пользовались личной поддержкой. В качестве условия Маск называет обещание создать некоммерческую организацию, которая должна была ставить во главу угла безопасное развитие ИИ, и при этом — по версии истца — затем произошло смещение в сторону создания коммерческой структуры, что в итоге позволило участникам процесса извлечь выгоду.
В числе предъявленных претензий Маск указывает на нарушение благотворительных обязательств (breach of charitable trust) и необоснованное обогащение (unjust enrichment). Эти термины в судебной практике обычно относятся к ситуациям, когда сторона получает выгоду, действуя вопреки целевому назначению пожертвований либо извлекая прибыль без надлежащего правового основания.
Позиция OpenAI: обвинения в контроле и вопрос безопасности
В ответ OpenAI заявляет, что Маск, который также является CEO Tesla и SpaceX, движим стремлением контролировать компанию и при этом испытывает обиду из-за успеха OpenAI после того, как он ушел из совета директоров в 2018 году. В компании также утверждают, что Маск недостаточно уделял внимания вопросам безопасности при работе в OpenAI.
Кроме того, OpenAI указывает, что Маск пытается укрепить собственную компанию в сфере ИИ — подразделение SpaceX, известное как xAI, — которое, по заявлению OpenAI, отстает от OpenAI по уровню распространения и востребованности среди пользователей.
Контекст: как OpenAI стала глобальным центром внимания
Сейчас спор разворачивается вокруг компании, которая стала катализатором массового интереса к генеративному искусственному интеллекту. В конце 2022 года OpenAI запустила чат-бот ChatGPT, после чего рынок и общественный интерес к технологиям ИИ резко выросли. С тех пор OpenAI привлекла более 100 миллиардов долларов от инвесторов — средства, которые, как обычно отмечают в индустрии, направляются на найм исследователей, закупку вычислительных мощностей и расширение команды. В компании также обсуждают возможность потенциального выхода на биржу с оценкой, которая может достигать уровня в триллион долларов.
Судебное разбирательство, где в центре внимания оказываются финансовые связи руководителей и их возможная независимость, в ближайшие дни может существенно повлиять на то, как именно будет устроена дальнейшая корпоративная архитектура OpenAI — и останется ли она в модели, соответствующей исходной благотворительной миссии.