Участники рынка, наблюдая за недавним ростом на мировых фондовых площадках, проводят параллели с краткой «передышкой» после начала российской военной операции в Украине в 2022 году. Тогда индексам удалось отыграть часть потерь, однако импульс вскоре сменился новым снижением. Стратег Deutsche Bank Генри Аллен (Henry Allen) считает, что такая аналогия вводит в заблуждение: нынешняя динамика, по его мнению, объясняется не повторением той же модели, а иными условиями, на фоне которых разворачивается энергетический стресс.
Почему сравнение с 2022 годом не выдерживает проверку
В своем обзоре Аллен подчеркнул, что устойчивость котировок в разных сегментах — от акций до других классов активов — выглядит логичнее, чем может показаться на первый взгляд. При этом он оговаривается: речь не обязательно идет о «самоуспокоенности» инвесторов, то есть о неверной уверенности в том, что риски исчезли.
Ключевым аргументом стали четыре отличия между нынешним энергетическим шоком и тем, что потряс рынки три года назад.
1) Энергия сегодня стоит дешевле, чем тогда
Первое отличие — уровень цен на нефть и газ. Аллен напомнил, что сегодня стоимость углеводородов ниже по сравнению с 2022 годом. Важно и то, что это касается не только «ближайших» цен (то есть контрактов, которые исполняются скорее), но и рыночных ожиданий на будущие периоды.
По оценке стратега, если брать сопоставимый момент — примерно через месяц после начала конфликта, — то в 2022 году фьючерсы на Brent закладывали более длительный и болезненный сценарий: контракты на шесть месяцев торговались выше отметки $100 за баррель. Сейчас же аналогичные уровни находятся ниже $80 за баррель.
2) Меньшее влияние скачка цен на экономику
Второй фактор связан с тем, насколько сильным оказывается эффект от ценового рывка. Аллен указал, что суммарная инфляция с 2022 года приблизительно достигла 10%, и параллельно наблюдается снижение «энергоемкости» — то есть того, сколько энергии требуется для производства единицы продукции или оказания услуг.
В практическом смысле это означает: экономике проще переваривать ценовые колебания, потому что она в среднем тратит меньше энергии на каждый «рубль» выпуска, а инфляционная база уже была частично пройдена.
3) Инфляция стартовала с более низкой точки
Третье отличие — стартовые условия для денежно-кредитной политики. Если инфляция в момент шока «не такая высокая», центральным банкам, по логике Аллена, не приходится отвечать столь же жестко, как в 2022 году.
Проще говоря, давление на регуляторов может быть слабее: они меньше рискуют получить устойчивый рост цен, требующий быстрых и агрессивных повышений ставок.
4) Макроэкономические данные по обе стороны Атлантики остаются «растущими»
Четвертый пункт — характер макроэкономической картины. Стратег отмечает, что статистика по экономике продолжала выглядеть расширяющейся и в Европе, и в США. Это отличается от прежних ситуаций, когда нефтяные шоки сопровождались быстрым ухудшением хозяйственной активности.
В качестве исторических примеров Аллен приводит нефтяной кризис 1973 года и события 1990 года, связанные с войной в Персидском заливе. Тогда экономика начала сдавать почти сразу после резкого ухудшения ценовой конъюнктуры.
Что именно «усугубило» падение в 2022 году
Deutsche Bank в своем анализе связывает глубину обвала 2022 года с сочетанием нескольких обстоятельств, которые усиливали друг друга: серьезный энергетический шок, высокая инфляция и самый интенсивный за десятилетия цикл повышения процентных ставок.
Аллен формулирует вывод предельно прямо: «Сегодня мы не достигаем тех уровней тяжести», которые наблюдались в 2022 году и запускавших цепочку негативных реакций.
Фондовый рынок: сигнал устойчивости по S&P 500
Отдельно стратег обращает внимание на поведение крупнейшего американского индикатора. По данным Deutsche Bank, S&P 500 показывает три недели подряд рост более чем на 3%. Подчеркивается, что подобное случалось лишь в третий раз с момента окончания Второй мировой войны.
Справка: что обычно означает «энергетический шок»
Под энергетическим шоком обычно понимают резкое нарушение баланса спроса и предложения на рынке нефти и газа — из-за конфликтов, санкций, перебоев поставок или резких изменений логистики. Такой шок может быстро отразиться на инфляции, себестоимости производства и ожиданиях по процентным ставкам, а затем — на оценках компаний на фондовом рынке.
В текущей ситуации, по аргументации Аллена, различия в ценовых уровнях, инфляционной «базе», энергоемкости и макроэкономическом фоне делают сценарий, похожий на 2022 год, менее вероятным.